Сказка записана Н. Куштумом в сентябре 1938 г. на Богословских угольных копях от инструктора физкультуры Валентина Львовича Попова, 1913 года рождения.
Про бедовую Федорку и хитрого мельника
Тут неподалеку возле матушки Камы-реки в маленькой деревушке жил- поживал
чеботарь один по имени Григорий, по прозвищу Талалай. Женился он, по неразумию
своему, на бедовой вдове Федорке. Была она баба не промах — на чужих мужиков
заглядывалась, да и холостыми ребятами не брезговала. Года не прожил с ней
Григорий, как у них оказия получилась. Подвыпил он как-то с соседом, а тот ему
и говорит:
— Эх ты, Талалай. Ничего ты не видишь, ничего ты не знаешь. А ведь когда тебя
дома нету, Федорка с поповским сыном спит.
Надумал тогда Григорий испытать жену: правду ли про нее говорят. Запряг он
под вечер каурку, будто на ночь на мельницу ехать собрался. А Федорка тому и
рада, думает: «ухажера приведу». Только Григорий за ворота выехал, а она уже ухажера
зазвала. Сидят они за столом, бражку распивают. А через малое время вернулся
Талалай и в окошко стучит.
— Открывай, жена, ворота,— кричит,— я ослеп — ворота не могу найти.
Как только он застучал, поповский сын через задние ворота убежал. А Федорка
пошла отворять. Смотрит, а муж в самом деле ослеп — руки вытянул и в разные
стороны мотается. Выпрягла Федорка лошадей, завела мужа в избу и посадила на лавку.
Обрадовалась, что он ослеп. Теперь можно ухажера во всякое время приводить —
муж ничего не увидит. Не утерпела и тут же за ним побежала. Тогда Талалай
открыл глаза, снял со стены ружье и подле себя под лавкой спрятал. Вот приводит
Федорка ухажера, садит его за стол, а сама начинает оладьи стряпать. А муж все
на лавке сидит.
Настряпала Федорка оладьев и положила мужу на тарелку самые подгорелые и
без масла. Кушай, дескать, муженек. А поповскому сыну тнхоненько шепнула:
— Ты погоди» миленький, не ешь, а то подавишься. Я сейчас масла принесу.
Только она убежала в погреб за маслом. Талалай достал ружье из-под лавки и
того ухажера застрелил. А потом насовал ему полон рот оладей, будто тот и
впрямь подавился. Вернулась Федорка с маслом из погреба, а Талалай ей говорит:
— Попалась, голубушка! У меня с твоих оладей глаза открылись, а он
подавился.
Побил он Федорку маленько, для острастки, и велел увезти мертвого, куда она
хочет. Делать нечего. Запрягла она каурку, положила мертвого на телегу и
повезла со двора. А сама все думает — куда ей его подевать. Ехала мимо
Мельникова дома, остановила лошадь и давай в окно стучать.
Проснулся мельник и спрашивает.
— Какого лешего надо?
— Дяденька, дай, пожалуйста, хлеба с сахаром. Больного мужа везу — чайком
попоить надо.
— Нет у меня хлеба про всех.
— Да он умрет.
— Ну и черт с ним.
И окно захлопнул. Тогда Федорка, недолго думая, привязала мертвецу черезеседельник
за шею и повесила его на черемуху подле самого Мельникова окна. Утром рано-рано
мельник пошел помольцев принимать. Смотрит, а на черемухе человек висит.
— Тьфу, нечистая сила, да он и на самом деле повесился.
Снял он труп с черемухи, отнес его на берег речки, посадил в лодку и
оттолкнул от берега. Отнесло лодку вниз по течению на полверсты, а потом она
застряла там, где бедный рыбак вентиля на рыбу ставил. А в ту же самую пору
этот бедняк поехал туда же свои вентиля проверить. А надо сказать — не забыть,
что мельник допреж у него частенько рыбу из вентилей потаскивал. Ну, значит,
подъехал рыбак к вентилям и увидал человека в лодке.
— Ага,— кричит,— попался, кто в моих вентилях копался.
Стукнул изо всей силы мертвеца веслом и раскроил ему голову. А мельник тут
как тут,— стоит на берегу и кричит.
— Ах ты, разбойник! Ответишь теперь за убийство.
И донес на него в полицию. Ну его и заарестовали. Как он на суде не
оправдывался» а судьи, продажные, засудили его каторгу. И попал бедняк в Сибирь
ни за что, ни про что.
С той поры бедняк в Сибирских рудниках безвинно мается, мельник по-прежнему
народ обманывает, а Федорка себе другого ухажера завела. Вот дело-то какое.
