Бе да ме, подай мне

Сказка записана А. С. Фрумкиной в г. Березовском Свердловской обл. от Елизаветы Петровны Клюшниковой, 1915 г. рождения.

Бе да ме, подай мне

Умерла у бедного мужика жена. Надо хоронить. Пошел он к попу.

— Приходи, батюшка, отпеть надо покойницу.

— А много ли ты, мужичок, мне за это дашь?

— А что увидишь, что спросишь, то и отдам.

Пришел поп, отпел старуху. Стал мужик с попом рассчитываться.

Зашел поп в конюшню, увидал жеребенка.

— Отдай, мужик, жеребенка мне, как по уговору было. Отвел жеребенка к себе на поповский двор и снова идет. Увидал в кладовке мешок зерна.

— Давай, мужик, зерно мне, как по уговору было — что увидел, то и беру.

Нечего делать мужику, отдал последнюю пшеницу. Снес поп на свой двор и опять идет. Увидал стол посреди избы.

— Отдавай, старик, стол, по уговору — что увижу, то и беру. Ничего не сказал мужик, отдал стол. А поп снова глазами шарит, что взять ищет. Увидал на гвозде шапку — шапку взял, опояску цветную, пимы, телегу со двора увез, чашки, ложки в ведра сложил — и то домой унес. Совсем мужика разорил, а еще ищет — нельзя ли чего унести. Глядит — на мужике тулупчик овчинный коротенький надет. А у попа глаза завидущие, руки загребущие.

— Снимай,— говорит,— полушубчик, отдавай мне согласно уговору.

А мужик не отдаёт.

— Побойся ты бога, батюшка, в чем я работать-то буду, с голоду ведь помру.

Поп и разговаривать не хочет, силком полушубчик с мужика сорвал, себе на плечи накинул, охорашивается, смотрит — впору ли пришелся.

— Согласно уговору,— говорит,— мое подай мне.

Только чувствует поп, что-то с ним неладно делается, словно он к земле растет, все меньше и меньше ростом становится. Стал он с себя полушубок скидать, а тот точно прирос к плечам, никак не скинешь. Смотрит мужик на попа и диву дается. Глядит, а поп уже на четырех ногах стоит, шерсть-то из тулупчика насквозь лезет, морда-то козлиная и рожки на лбу обозначились. Подпрыгнул козлом поп, вышиб дверь лбом и выскочил за ограду, да прямком в лес. Бежит да кричит:

— Бе-е, бе-е, подай мне!

— Бе-е, бе-е, подай мне!

С той поры и стал поп козлом ходить, бородой трясти, а если не верите — посмотрите на нашего козла Ваську. Возьмем лыко да мочало, а кому поглянулось — начнем сказку сначала.

Иван-дурак и поп

Сказка записана Я. Вавиловым зимой 1940 г. В Нижем Тагиле на руднике им. III Интернационала  от группы горняков.

Иван-дурак и поп

Жили три брата: Петр — старшой, Павел — средний и Ваня-дурак — младший. Умер отец у братьев и завещал он им: Петру — топор да широкую дорогу. Павлу — иголку и тоже широкую дорогу. А Ване-дураку — весь свет да христову суму.

Собрались братья после смерти отца и совет учинили.

— Я пойду,— молвил Петр,— по плотничному делу, как отец нарек. Заработаю много денег, вернусь, женюсь и разбогатею.

Встал Петр, заткнул топор за пояс, положил в карман краюху хлеба и ушел.

— Я пойду, — молвил Павел, — по портняжному делу. Отец мне нарек держаться за иголку. Заработаю, вернусь, женюсь и разбогатею.

Встал Павел, воткнул иголку в шапку, взял краюху хлеба я ушел.

Иван-дурак сидит у печки и думает: хлеба ему братья не оставили, отец завещал суму, и ту унес Петр, остался ему один белый свет. Посидел, подумал и решил. Пойду наймусь в работники, сила у меня большая, руки крепкие, ноги выносливые, да ум не черт съел

Идет Иван-дурак по свету и спрашивает у каждого двора — не надо ли работника.

Долго ли так ходил, коротко ли так бродил, это в сказке не говорится. Набрел он на одного попа.

Поход в рай

Сказка записана А.С. Фрумкиной в гор. Березовском Свердловской обл. от Елизаветы Петровны Клюшниковой 1915 г. рождения

Поход в рай

В некотором царстве, в некотором государстве, а именно в том, где мы с вами живем, умерли царь, поп, купец и мужик.

Пошли они все царства небесного искать, проситься в рай.

Шли они так, шли, долго ли, коротко ли, низко ли, высоко ли, по горам, по долам, по зеленым лугам.

Дошли они до царства небесного. Сидит в воротах апостол Петр, рукой бороду скребет, вино попивает, огурцом соленым заедает, ключами брякает, ногами топочет, песни петь хочет. Только затянул, видит — идут четыре грешника. Вот, думает, несет нечистая сила грешников, и погулять не дадут.

— Будьте здоровы, приятели, с чем ко мне пожаловали, выкладывайте, кто из вас первый?

Вышел вперед царь.

—Я, ваше преосвященство, бог па земле, мне в раю первое место полагается.

— А много ли ты грешил?

— Да так, самую малость: сто городов сжег, тысячу деревень спалил, миллион людей побил, мне место в раю по самой середке.

— Постой, постой, царь, а много ли ты мне дашь?

— А вот свою царскую корону тебе пожалую.

— Нужна мне твоя корона, как на заборе ворона. Какая от нее польза? Золота на ней не лишка, за нее Иван-виночерпий и шкалика водки не нальет. Эй, сатана, подавай черта сюда, тащи в ад на середку, где жарче огни горят.— Пнул его под зад, у царя только ноги сбрякали.

— А ну, теперь чья очередь?

— Теперь мой черед,— сказал поп,— я на земле как бог: божье слово в народ несу, тугой мошной трясу.

— А много ли у тебя грехов?

— Да так, самая малость. В постные дни щи хлебал, всех баб по деревне целовал-ласкал, денег собрал совсем немножко: выстроил дом на тридцать два окошка.

— А что, много ли ты мне дашь, коли в рай пущу?

— Крест золотой, да ведерко со святой водой.

— Крест у тебя медный, а не золотой; был золотой, да ты пропил с кумой. Цена твоему кресту в базарный день грош, а воду святую в каждой луже найдешь. Эй, сатана, подавай черта сюда. Тащи долгогривого в рай на самый край, где все кричат ай-ай-ай...

Пнул попа в зад, полетел тот кувырком прямо в ад.

А купец от страха трясется, за карман хватается.

— Эй ты, трус, не задерживай, говори, кто ты есть таков?

Отвечал купец:

— Я Иван Петров, первой гильдии купец.

— А много ли у тебя грехов?

— Совсем пустяки. Был я бедный да удалый, ходил с кистенем на дорогу, убил людей с полста, и стала мошна не пуста. Построил дома каменные, вина пил заморские, на моих деньгах сам царь войско держал.

— А много ли ты мне дашь, коли в рай пущу?

— Ваше преосвященство, я не глуп — вот вам из моих грошей серебряный рупь.— Покосился апостол Петр: мало.

— У меня в раю одно место, а там еще один дожидается, посмотрим, что он скажет, а там и решу — кого куда послать.

— Эй, мужичок, пойди сюда. Скажи-ка, мужик, велики ли твои грехи?

— Велики ли мои грехи? Выезжал в поле, как запоют петухи, сам в борону запрягался, жженой коркой питался, работал до седьмого поту. Кабы не я — не было бы ни купца, ни попа, ни царя, как бы они жить стали?

— А много ли ты мне за рай дашь?

А мужик положил в торбу камень и подает.

Пощупал Петр, видит — кус большой, а мужик смеется:

— Коли мало, так еще добавлю, мне этого добра не искать, сколько хочешь могу набрать.

Смекнул Петр: вот с этим дружбу иметь надо, будет и водка, и закуска.

Крикнул он:

— Эй, сатана, подавай черта сюда.

Пнул купца в зад, полетел купец к черту в ад, а мужика в рай запустил.

— Ну, мужичок, подавай расчет.

Развязал мужик мешок, а там камень.

Расчихался Петр с обиды, до сих пор, говорят, чихает, а мужика из рая выгнать уже не может.

Если не верите — сами сходите, посмотрите, если неправда — нам скажите. Вам сказка, а мне бражки чашка.